Ночь в медотсеке по дороге на Вавилон.

Автор Морриган
Подарок на фик=А=трек 
для Серебряного Ветра

Задача была поставлена такая:
"...Душещипательное и душераздирающее - это как раз то самое чего просит сердце. Значит так - ТОС, рейтинг без ограничений - любой (кроме слеша!) а сюжет - пусть это будет небольшое продолжение серии "Путь на Вавилон" - Кирк и Спок в лазарете могли бы поговорить о чем-нибудь интересном - о вулканских обычаях например, детских годах Спока и т.д". 

От автора: А вот и празднично-подарочное творение Серебряному Ветру 
С огромной спасибой за поддержку фик=А=трековского начинания, за прекрасный подарок и вообще ))))
ЗЫ: Фанфик без особых "сверхзадач" ...зато и без предупреждений 
Ночь в медотсеке по дороге на Вавилон.

Лишь через один час, двенадцать минут и… примерно… сорок секунд после того, как сестра Чепл, уходя, погасила свет в лазарете, Споку удалось взять под контроль свой разум. Препарат доктора Маккоя сработал самым наиэффективнейшим образом. Но ускоренная выработка крови истощила все энергетические резервы организма Спока, отняла все его силы. Впрочем, результат стоил того, – сложнейшая кардиооперация прошла успешно, Сарэк был жив, и должен был в самом скором времени поправиться окончательно. Корабль также находился вне опасности, но капитан получил серьёзное ранение, и теперь, чтобы дать Джиму Кирку время спокойно залечить свою рану, задачей самого Спока было как можно скорее восстановить силы, чтобы занять капитанское кресло. И проще всего было сделать это, введя себя в целительный транс.

И тем не менее, весь этот мучительный час, двенадцать минут и… примерно… сорок секунд Споку не удавалось ни ввести себя в транс, ни хотя бы просто заснуть. Старательно отрицаемая им человеческая часть его природы прочно взяла управление разумом в этом болезненном полусне-полубодрствовании. Воспоминания одно за другим непрошено поднимались к поверхности сознания. Его дом. Его мать. Его отец…

То, что отец, с которым Спок не разговаривал до сегодняшнего дня восемнадцать лет, тоже лежал сейчас на одной из коек медотсека, нисколько не упрощало поставленную Споком перед собой задачу.

…Но вот, наконец-то, разум призван к порядку. Несколько освящённых традицией мысленных установок, и целительный транс…
…прерван грохотом, сопровождаемым сдерживаемыми проклятиями. Не шум, но боль в чертыхающемся голосе заставляют измученного слабостью вулканца сделать над собой решительное усилие и открыть глаза.

- Капитан?..

Капитан Джеймс Т. Кирк сидит на полу, вцепившись в раненое плечо. Извиняющаяся улыбка выглядит вымученной на искажённом болью лице.

- Простите, Спок. Всё в порядке. Я в порядке, говорю вам! Эй, эй… Не смейте вставать с постели, это приказ!

- Могу я поинтересоваться, куда вы направлялись в таком состоянии, и почему не вызвали сестру или доктора Маккоя? – Спок уже осторожно помогал капитану подняться, стараясь не потревожить его рану.

Кирк промолчал, упрямо сжав губы. 

Не то, чтобы Споку нужен был ответ. Физическая слабость уже достаточно власти имела над капитаном сегодня. Как и «эмоциональная слабость», всё ещё не отпустившая его самого…

Как ни старался Спок быть осторожным со своим раненым капитаном, человек всё же прошипел сквозь зубы несколько излишне эмоциональных слов, поднимаясь на ноги. Спок подавил в себе каверзное желание спросить, что именно эти слова означают, особенно в столь странном сочетании. Но, пожалуй, Джеймсу Кирку сейчас было вполне достаточно мучений от физической боли, чтобы ещё и переживать о «потере лица» перед своим старшим помощником. Эта мысль напомнила Споку о том, что земляне, в отличие от вулканцев, не умеют ни контролировать своё физическое состояние, ни подавлять боль…

- Я вызову доктора, сэр.

- Нет! Не стоит никого беспокоить, мистер Спок. Всё со мной в порядке, просто этот чёртов столик на дороге неудачно подвернулся. …Маккою тоже требуется отдых после такой операции. Мне всего-то и нужен был стакан воды.

Спок препроводил смущённого капитана обратно к его койке, а затем получил из медицинского репликатора злополучный стакан.

Капитан сделал большой глоток прозрачной жидкости и поднял на вулканца расширившиеся от изумления глаза:

- ЧТО это, Спок? Это определённо не та безвкусная Н2О, которую я привык называть водой. 

- Это специально очищенная и минерализированная жидкость, максимально близкая по составу и строению к тому, что считается питьевой водой на Вулкане. 

- Специально очищенная и минерализированная? И на вкус неплоха, кстати. Вулканская вода… Полагаю, вы сами программировали репликатор на её производство?

- Совершенно верно, сэр.

- …Спок, мы сейчас с тобой оба временно отстранены от командования. Не называй меня «сэром».

- Хорошо, капитан.

- Кхм-кхм!..

- Хорошо, Джим. И можете не понижать голос. Наш разговор не побеспокоит моего отца. Сарэк находится в целительном трансе, а его очень нелегко прервать, даже нарочно. 

- Почему же ты сам?..

- Я… обязательно предприму меры по нормализации своего состояния чуть позже.

- Угу. Ясно. Тоже не можешь заснуть?

Спок не нашёл, что можно ответить на это очевидное утверждение, и переключил внимание на показание приборов над кроватью капитана, следящих за состоянием его здоровья. Показатели медленно, но верно возвращались к норме. Отлично.

Минуту Спок постоял над постелью своего отца. Показатели приборов опасения за его жизнь уже не внушали. Лицо Сарэка было будто изваянным из камня, дыхание - редким и поверхностным, что сказало Споку о том, что транс очень глубок, и его отец не очнётся, даже если будильником станет красная тревога на борту «Энтерпрайза». 

Спок поправил столик, который капитан Кирк зацепил во время своего похода к репликатору, и собрал раскатившиеся по всему медотсеку инструменты ремесла «простого сельского доктора».

Через минуту вулканец понял, что его собственное состояние тоже не благоприятствует сейчас даже таким простым физическим нагрузкам. От слабости у Спока начала кружиться голова, и он был вынужден опуститься на койку, даже не успев разложить инструменты по местам, согласно соответствующему протоколу медицинской службы. 

Несколько минут тишину в медотсеке нарушала лишь приглушённая возня – капитан Кирк пытался поудобнее устроить раненую руку.

Спок тихо лежал в своей постели, стараясь отвлечься от размышлений, но слабость и воздействие препарата доктора Маккоя всё ещё мешали ему сосредоточиться на контроле своего состояния.

Джеймс Т. Кирк, как видно, утомившись изучать рисунок теней на потолке, начал едва слышно насвистывать что-то незнакомое Споку, что тоже нисколько не помогало вулканцу сосредоточиться. Кирк немного, но вполне явственно для вулканского слуха фальшивил, и первый помощник едва сдерживался, чтобы не указать капитану на это.

Скосив глаза в сторону своих соседей по медотсеку, Джим выяснил, что его друг всё ещё не спит.

- Спок?

- Да, капи… Джим?

- Я рад, что с твоим отцом всё будет в порядке.

- Да, это благоприятный исход.

- Благоприятный… …Вы с ним… не слишком-то ладите, а? 

- Мы уже давно не поддерживаем отношения.

- Он… э-э-э… довольно сурово с тобой обошёлся по прибытии.

Вулканцу не хотелось продолжать разговор на тему своих отношений с отцом. Поэтому, выбирая между «Возможно» и более развёрнутым ответом, Спок затратил полторы секунды на анализ ситуации: боль и возбуждённое состояние капитана, его очевидное нежелание прибегать к седативным препаратам, долгая бессонная ночь, которая предстояла в этом случае раненому… плюс реальная возможность возобновления этого… «художественного свиста»…

- Мой отец не одобряет сделанный мной выбор – карьеру офицера Звёздного флота вместо уготованной мне семьёй стези учёного и дипломата.

- «Уготованной»?! Твоя семья уже и так очень тебе удружила с «уготованной свадьбой»!

- Это вполне в рамках наших традиций, капитан. Семья определяет для вулканца и подходящую пару…

- Ха! Подходящей парой этой… Т’Принг была бы только эта ваша лематья! …Прости, я перебил…

- …Семья определяет для вулканца и пару, и направление обучения и карьеры, как правило, продолжающей дело семьи.

- И для тебя они выбрали..?

- Я должен был поступить в Академию наук Вулкана, а в дальнейшем заняться дипломатической работой.

- Продолжить дело отца, да?..

- …Да.

- Ну, тогда ясно, почему он так разобижен!

- Капитан!.. Действия вулканцев не диктуются чувствами, в том числе и обидой.

- Угу, конечно. Он просто тебя не одобряет.

- Отец считает мой выбор… неверным. Усилия, вложенные в моё образование и подготовку – потраченными впустую. Когда чьи-либо способности остаются не полностью реализованными, это считается на Вулкане почти… преступлением. А служебные обязанности офицера флота не всегда оставляют мне достаточно времени для персональной научной работы и самосовершенствования. Кроме того, служа в Звёздном флоте, я вынужден нарушать вековые традиции моего народа. Я ношу оружие и применяю его, когда долг велит мне сделать это. И я иногда оказываюсь вынужден отдавать другим приказы, побуждающие ИХ применять оружие и рисковать своими жизнями.

Капитан чуть ли не подскочил на своей постели и сел, повернувшись к вулканцу и опершись на здоровую руку. 

- Спок, Спок!.. Ты что же... сожалеешь о сделанном выборе? 

- Вулканцы не подвержены «сожалению», Джим. Служба во Флоте позволяет приобщиться к познанию уникальных явлений, открытию удивительных рас и существ…

- Возможно, это то, что привело в Звёздный флот все нас, а, Спок? Стремление туда, где ещё не ступала нога человека? 

Несколько минут Джеймс Кирк провёл в молчании, размышляя о том, какими словами он может поддержать сейчас друга. Спок был первым вулканцем в Звёздном флоте Федерации и, его происхождение, пусть и смешанное, его уникальные ментальные способности и физиология, образование и подготовка давали ему огромное преимущество перед большинством служащих Флота. Он по праву считался одним из лучших научных офицеров Флота, прекрасным учёным и аналитиком. И Спок сам отлично это знал. Но… было ли ему достаточно этого? Тем ли это было вообще, что ему было нужно?

- Возможно, ваша работа не так «академична», как того хотелось бы вам или вашим родителям, но они не могут не понять её важность. Мы – первопроходцы космоса, верно? А это самая опасная, но и самая плодотворная, и почётная миссия, которая только могла нам достаться. Роль научного офицера в таких миссиях одна из важнейших. Вы прекрасно справляетесь с обязанностями старшего помощника, и… я определённо … рад служить с вами, Спок.

Две с половиной секунды вулканец осмысливал непрошеный комплимент. Несмотря на отсутствие телепатического дара, а возможно, как раз благодаря этому, земляне иногда допускали в общении очень личные вопросы и необыкновенно искренние высказывания. Плюс ещё этот элемент «подбадривания» в словах капитана – свидетельство его доброго расположения к Споку, и его беспокойства... В вулканском обществе подобное проявление эмоций было не принято, и Спок всё ещё не решил, как ему к подобным случаям относиться.

И вулканец ответил, прекрасно понимая, что эта сухая фраза – не совсем то, что землянин хотел бы услышать в ответ на свою откровенность.

- Я вполне удовлетворён службой на «Энтерпрайзе», капитан. 

Впрочем, смутить Джима Кирка сухостью тона и тщательным подбором слов Споку уже давно не удавалось. И капитан улыбнулся своим мыслям, несколько успокоившись.

Шипение пневматики дверей возвестило о прибытии в медотсек его полноправного хозяина, вершителя судеб всех, кто имел неосторожность угодить на больничные койки. Доктор Маккой выглядел невыспавшимся, но довольную улыбку с его лица не смог согнать даже тот факт, что двое из троих его пациентов в настоящий момент преступно пренебрегали необходимым им ночным отдыхом.

Капитан Кирк приветствовал друга шутливым салютом.

- Пришёл убедиться в том, что этот триумф межрасовой хирургии тебе не приснился, а, Боунз?

- Всё, что может мне присниться после ТАКОЙ операции, так это какой-нибудь кошмар на тему безумной физиологии наших зеленокровных остроухих друзей.

- В таком случае, мои ночные кошмары будут явно пострашнее: с неделю назад меня пыталось сожрать адмиральское кресло, а как-то раз красотка превратилась в монстровидную ящерицу прямо во время… ну, не важно…

Доктор покачал головой и резко развернулся к Споку, обвиняюще указав на него пальцем.

- А вы почему не спите, мистер Спок? Тоже зубастые кресла беспокоят?

- Кошмарные сны – следствие слабого контроля подсознания во время сна. Вулканцы контролируют свой разум гораздо лучше. 

- То есть вы вообще никогда не видите во сне кошмаров?

Две пары глаз впились в невозмутимого вулканца, который после трёхсекундной паузы ответил:

- Меня однажды очень обеспокоил подобный подсознательный анализ возможности моего появления на свет землянином.

Доктор быстро проверил показания диагностических приборов над кроватью Сарэка. Проконсультировался относительно них у медицинской базы данных Флота, а потом, для проверки, ещё и у Спока. Оба полученных ответа были обнадёживающими, Маккой и сам это понимал, но от комментария всё же не удержался.

- Эти показатели «выздоравливающего вулканца» у человека обозначали бы глубокую кому!

Маккой переключил своё внимание на Спока, проверив уровень содержания своего чудодейственного препарата в крови вулканца. 

- Ваш организм всё ещё производит больше крови, чем нужно, но показатель производства заметно снизился, так что, похоже, нам всё-таки не придётся делать в вас здоровенные дыры, чтобы избавить от излишков этой зелёной жидкости.

Чтобы не обделять капитана Кирка вниманием, доктор проверил, достаточно ли туго затянута повязка, скрывающая его ножевое ранение.

- Неудобно и болезненно, но не опасно, Джим. Ты быстро пойдёшь на поправку.

Маккой с истинно родительской заботой поправил капитану одеяло и решительно направился к выходу. В дверях медотсека он остановился, и наимрачнейшим тоном из своего широкого арсенала всевозможного ворчания заявил:

- Какой бы непривлекательной ни казалась мне мысль сменять на капитанском мостике мистера Скотта, даже не надейтесь, что я выпущу отсюда кого-нибудь из вас до полного выздоровления. Не беспокой руку, Джим, а вы, Спок, прекратите производить столько крови. 
- Будь уверен, Боунз.

- Несомненно, я бы так и сделал, будь это в пределах моих возможностей, доктор.

- Вот и отлично. А теперь, спите вы, оба. Это приказ.

И доктор с чувством выполненного долга оставил должным образом подбодрённых пациентов одних.

Из труднообъяснимого даже самому себе принципа так и не попросивший у доктора что-нибудь обезболивающее, капитан Кирк старался отвлечься от ноющей боли в плече. Тихо изучающий глазами потолок офицер по науке был как раз подходящим объектом, и Кирк продолжил свои расспросы, пользуясь редкой возможностью «разговорить» вулканца.

- …Прости за личный вопрос, но… ты вот так и ушёл из дома в Академию, поссорившись с отцом? И с тех самых пор вы больше не общались?

Спок мысленно вздохнул: он уже понадеялся на то, что капитан счёл тему разговора исчерпанной.

- Да, я был первым неземлянином, принятым в Академию Звёздного флота. Как только я получил результаты предварительных тестов и приглашение на Землю, я сообщил родителям о своём решении, и покинул Вулкан.

- «Сообщил о решении»… Полагаю, отец спорил с тобой?

- Он привёл мне все логические аргументы против того пути, который я выбрал.

- А твоя мать?

- Моя мать… она была очень расстроена нашими разногласиями, и не хотела усугублять ситуацию проявлением своих чувств. Она пожелала мне счастья, но дала понять, что осуждает то, что я пошёл против воли отца.

- Поэтому родители и не присутствовали на твоей… свадьбе?

Спок помедлил с ответом. Он не привык откровенничать с кем бы то ни было, но… Говорить с Джимом Кирком было так просто. Особенно вот так – в полумраке лазарета, видя перед глазами лишь этот потолок. От капитана можно было, конечно, ожидать в ответ на свою откровенность какого-нибудь нелогичного человеческого комментария, но не насмешки, вызванной нежеланием понять.

- Отец некоторым образом разуверился во мне. До принятия мной решения об уходе в Звёздный Флот я ни в чём не противился воле семьи. Отец воспринял мой поступок как измену принципам, по которым веками живёт вулканское общество, по которым живёт он сам, и которые с раннего детства прививались мне.

- Но… Вулканское общество ведь такое… разумное и цивилизованное… пока дело не доходит до этих ваших «традиций», конечно…

- Вот именно, капитан. Как любой ребёнок смешанного происхождения я должен был доказывать свою состоятельность. Я почти никогда не чувствовал неприязненного отношения к себе ни от сверстников, ни от старших вулканцев. Но всё же это отношение было… особым, что отец и стремился свести к минимуму. 

- …Значит, оттого, что твоя мать – землянка, тебе приходилось быть вдвое более вулканцем, чтобы тебя признали…

- Строгое следование традиционной системе обучения и правил для вулканца необходимо. Развитие способностей, особенно ментальных, требует постоянного контроля. Я прошёл стандартный курс начального обучения, и даже несколько быстрее своих сверстников. На Вулкане существует очень много традиционных испытаний для молодёжи. Обучение разбито на этапы, после каждого из которых следует подобное испытание, обязательное для всех. Это тесты на владение не только начальными научными знаниями, но и ментальными дисциплинами, и кахс-ваан – тест на выживание, и…

- Тест на что-о?! 

- Кахс-ваан. Тест на одиночное выживание в пустыне в течение недели.

- В ВАШЕЙ ПУСТЫНЕ?! И этому тесту подвергались ДЕТИ, я правильно понял?

- Джим… Вулкан до сих пор, несмотря на высокое развитие планетарного общества, очень опасное место для жизни. Природные условия чрезвычайно суровы. Тесту предшествует соответствующая подготовка, и его логическая обоснованность ни у кого на Вулкане не вызывает сомнений. В том числе и у меня. Это очень ответственная проверка жизненно-важных знаний, способности к принятию самостоятельных решений и проявления личностных качеств. Кроме того, это одно из обязательных условий получения полных гражданских прав в будущем. 

- И ты тоже прошёл такой… тест?

- Да, тест был зачтён мне, когда мне было семь лет.

- «Был зачтён»? То есть – возникли осложнения?

- Я не преодолел предписанной дистанции, оставшись с раненым одноклассником. Я нарушил правила испытания, но мой поступок был признан логичным и тест был мне зачтён.

Любопытство капитана относительно этой героической страницы из жизни его помощника так и осталось неудовлетворённым.

Тихие голоса и шипение дверей медотсека объявили о прибытии очередных ночных гостей. 

Сестра Чепл смущённо остановилась у дверей, увидев, что пациенты не спят, а Аманда напротив, уверенно пересекла комнату, и остановилась у постели сына.

- Почему ты не спишь, дорогой? Сестра сказала мне, что доктор Маккой собирался проведать вас. Что он сказал? Сколько вам ещё предстоит пробыть здесь?

- Не думаю, что мы сможем провести здесь достаточно много времени, чтобы удовлетворить доктора. Не беспокойся, мама, отец вне опасности, и до прибытия на Вавилон у него будет достаточно времени, чтобы оправиться. Я же скоро вернусь к своим обязанностям.

Аманда улыбнулась сыну гораздо более тепло, чем за весь этот тяжёлый день, омрачённый для неё беспокойством за жизнь мужа. Она перешла к постели Сарэка и несколько минут сидела рядом, не став, впрочем, даже брать его за руку, чтобы не нарушать течение целебного транса. Вместо этого, выходя, она легко провела пальцами по щеке сына.

Спок глубоко вздохнул и слегка коснулся рукой её ладони. Чувствуя себя лишним, Джеймс Т. Кирк тактично созерцал надоевший потолок.

- Желаю вам скорейшего выздоровления, капитан. 

И леди Аманда выплыла из медотсека.

Спок проводил мать взглядом, и только тут заметил вторую ночную гостью, намеревающуюся покинуть медотсек так же тихо, как она туда вошла.

- Спасибо, что проводили мою мать, сестра Чепл.

- Не за что, мистер Спок.

И, не поднимая глаз, сестра выскользнула за дверь.

Капитан улыбнулся ей вслед.

- Я прямо завидую вам, мистер Спок. Столько прекрасных женщин беспокоятся о вас. 

- Забота о пациентах, несомненно, является профессиональной обязанностью мисс Чепл. Так же как забота о здоровье моего отца является естественной для его супруги – моей матери.

Забывший про рану капитан попытался пожать плечами, констатируя тот факт, что мистер Спок как всегда отказывался замечать очевидное, и тут же скривился от боли. Впрочем, боль в руке всецело занимала его только пару минут.

- Твои родители, Сарэк и Аманда они очень… интересн… хорошая пара.

- Вы правы, капитан. Их единение очень гармонично, что до сих пор, вероятно, у некоторых может вызывать удивление. Вулканцы крайне редко вступают в брачные союзы с представителями других рас, для землян же, насколько я знаю, брак моих родителей был первым подобным случаем. По крайней мере, зарегистрированным официально.

- А как они познакомились? 

- Моя мать работала переводчиком в вулканском посольстве на Земле, где мой отец был послом…

- О, служебный роман! 

- …но после свадьбы они переехали на Вулкан, и я родился уже там.

- Послушай, Спок, а сколько тебе было лет, когда ты поступил в Академию флота?

- Девятнадцать.

- Ха! Я ушёл в Академию, как только мне сравнялось семнадцать… 

- Продолжительность жизни вулканцев гораздо выше, нежели у землян. Оттого и взросление протекает медленнее. Очень редко кто-то из вулканцев начинает самостоятельную жизнь в девятнадцать лет.

- Ты почти хвастаешься.

- Я только констатирую факт.

- Значит, ты ещё и сбежал во Флот совсем мальчишкой… Ну… Мои мать и брат тоже не были в особом восторге, когда я решил связать свою жизнь с Флотом – мы тогда только недавно потеряли нашего отца… Но я заставил их уважать своё решение. Мать гордилась моими успехами в учёбе и знала, что отец одобрил бы мой поступок. Даже если твои родители не готовы сейчас признать твой выбор, они обязательно поймут его. Ты только… не позволяй им больше отдаляться от тебя. Вы… нужны друг другу.

Наступила нелёгкая пауза, в течение которой Джим Кирк успел полдюжины раз отругать себя за беспардонное вмешательство…

…а потом Спок тихо ответил:

- Я принимаю ваш совет, Джим. Спасибо.

Темнота под закрытыми веками Сарэка расцвечивалась тем, что вулканцы называли снами – помогающими анализу ситуации удивительной чёткости картинками из глубин памяти, сопровождаемыми и звуками, и запахами, и даже… чувствами.

Обернувшись на крыльце их дома на Вулкане, совсем молодой мальчик, его сын, поднимает руку в традиционном салюте. 

- Прощай, отец. Живи долго и в процветании.

Но он не может ответить на этот жест, не может произнести: «Прощай, сын»… И отпускает его без напутствия. Они многое успели сказать друг другу, но Сарэк всё время чувствует, что чего-то он всё же не сказал… Чего-то самого главного…

…То, что казалось тогда, то что БЫЛО логичным, возможно, не было единственно правильным… Да, задатки Спока более всего соответствовали бы научной работе по завершении обучения в Академии Наук Вулкана. Кроме того, служба на военном корабле была опасна, и Сарэк думать не хотел о том, что стало бы с Амандой, если бы со Споком что-нибудь случилось. Его сын разрушил такую ясную картину своего благополучного будущего, оставил родину, отправившись в неизвестность.

И вот Сарэк снова видит его, повзрослевшего и… нашедшего в этом мире своё место. Но он снова не может сказать сыну правильные слова… И если бы не Спок, и не этот человеческий доктор, следующего шанса найти эти слова Сарэку могло бы и не представиться.

Оставаться на мостике, пока капитан Кирк не оправится от раны, было обязанностью Спока. Сарэк уважал это верное решение. И он поклялся себе, что поможет Аманде понять его правильность, когда её разум не будет так затуманен беспокойством о нём. Потребности одного… И если это решение его сына было верным, возможно, верным было и то, другое… Верным не для них, его родителей, но для самого Спока.

Эту мысль, несомненно, следовало всесторонне обдумать, когда не нужно будет сосредотачивать столько сил на контроле своего физического состояния…

…И видения в разуме Сарэка погасли, оставив ему времени лишь на одну, самую главную мысль:

«Живи долго и в процветании, сын».

КОНЕЦ.