После Amok

Автор - Старвинд

Спок сидел на стуле, прямой, застывший, с неподвижным непроницаемым лицом, и только сжатые в кулаки руки могли выдать бушевавшую в нём бурю эмоций. Эмоций... позор рода своего. Но он не мог побороть себя. 
Эмоции вспыхивали в нём наподобие электроразрядов, и невольные воспоминания причиняли острую боль. Больней могло бы быть только если бы кто-нибудь голыми руками вырывал рёбра, одно за другим. 
Если бы Джим извернулся и сам убил его... там... наверное, теперь никогда уже не вернётся прежняя любовь к колючим пескам Вулкана. Всё произошло именно там. Джим умер именно там. Нет. Он убил Джима. Сам. Нет смысла лгать. Впрочем, он никогда не лгал. Но на мгновенье он пожалел, что не может хоть на мгновение убедить себя, что этого не произошло. Трезвый разум возобладал. Лучше бы он возобладал тогда, и на несколько секунд раньше взял верх над инстинктами. Бессмысленно думать о том, что могло бы быть, но не произошло. Гнев на самого себя перебивал на мгновение дыхание, сжимались кулаки, и требовалось немалое усилие заставить себя не двинуться с места, распрямить пальцы. Контроль. Нужно контролировать себя. И земная его часть умолкла, напоследок с горечью шепнув: раньше надо было держать контроль. Всё верно. Потеряв контроль, он позволил Джиму узнать об этой... особенности вулканцев. Потеряв контроль, он дал им знать, что ситуация приближается к критической. Но это было субъективно, не так ли? Недопустимо действовать и мыслить субъективно. Потеряв контроль (а может и разум заодно) он позвал Джима и доктора на Вулкан. И уж определённо потеряв контроль он позволил Джиму драться. А потом убил его. Всё логично. Цепочка неверных действий завершилась должным образом. Потому что за каждую ошибку следует положенное наказание. Видимо, теперь лимит ошибок Спока был исчерпан, и расплата последовала в полном объёме. Возможно, самым первым неверным действием было то, что он настолько сблизился с капитаном. Он даже стал иногда называть его Джимом. Недопустимая вольность и несомненная уступка всё тем же земным эмоциям. Человеческая половина возобладала, и вот результат. Возможно, земную природу не зря называют разрушительной. Спок перевёл немигающий взгляд на несколько сантиметров вниз. Ничего не изменилось, всё та же стена. Но он смотрел на неё без отрыва, и совершенно по-человечески казнил себя. Вчера, несколько часов назад Джим стоял здесь. Здесь, у этой стены. Он шутил. Это было нормально. А он был жив. В личном деле стоило бы добавить пару строк крупным шрифтом: убийца человека. Убийца лучшего друга. Контроль. Держать контроль. Трибунал рассмотрит дело и вынесет соответствующее решение. Будем надеяться, наказание будет достаточно тяжёлым. Каторга, например. Хотя пытки были бы более заслуженны... Но Джим так и останется мёртвым. И на его горле навсегда останутся следы пальцев его лучшего друга. Спок прикрыл глаза, дыхание вырывалось неравномерыми толчками, металось, рвалось. Если бы он был просто человеком, он бы заплакал. Непоправимость содеянного разрушала похлеще дизраптора. Через минуту он снова вернул контроль и медленно разжал сжатые кулаки. Выровнял дыхание. Изгнал с лица эмоции. Пожалуй, теперь он был мёртв. Метафорически, разумеется. Биологически... Боль сжалась, распирая рамки контроля. По ощущениям напоминало, как если бы сердце вздулось от непомерного напряжения, вдавливаясь в рёбра. Но вопреки всем законам биологии, оно могло бы взорваться, разрушая грудную клетку. А не наоборот. Мысли были математически-чёткими, как всегда, но будто подёрнулись изрядным слоем пепла. Потому что Джим мёртв. Это не исправить, не отработать, не изменить, не расплатиться никогда. Отныне всё бессмысленно. И не о чем больше говорить. Спок встал, неторопливо оправил форму. Равнодушно сжал пальцы на символе Звёздного Флота у себя на форме. Если бы это была не казённая вещь, он вырвал бы символ с мясом. Бессмысленный жест, не правда ли? Будто это изменит хоть что-то. Хватит тянуть. Нужно официально сложить с себя обязанности начальника корабля. Нужно убедиться, что корабль идёт на Базу. Нужно отправиться на гаупвахту. Нужно держать контроль. Теперь, когда уже слишком поздно: Нужно. Держать. Контроль. Он пропустил мимо реакцию тех, кто был на мостике. Вряд ли они добавят новые терзания к его собственным. Его разум - его собственный ад, и он сам себе самый строгий судья. Но всё это в любом случае не вернёт Джима - самая горькая истина заключалась именно в этом. Он не стал ждать неминуемых расспросов, зная, что информация в любом случае распространится по всему кораблю - и без его помощи тоже. 
В конце концов, Маккой ведь тоже был там.
Да. Спок остановился на полушаге, глядя на дверь лазарета. И сделал очередную нелогичную и ненужную вещь - шагнул к ней, вошёл в лазарет, сам не зная, зачем именно. Извиниться? Вряд ли. Спросить? Узнать? Что? Что Джим мёртв? Разве это новость *для него*? Сообщить о своём добровольном заключении под стражу? Бессмысленно. Всё это станет чуть позже известно и без него. Зачем? Он не знал сам. И, видимо, доктор сразу понял это по его рассеянному блуждающему взгляду. Он встал ему навстречу, и Спок понял, что нужно что-то сказать, но до сих пор не выбрал ни слов ни текста. На языке упрямо вертелись бессмысленные и неуместные извинения. Спок на мгновение сжал губы, стараясь вернуть вновь утраченным контроль, и сказал самую бессмысленную фразу из тех, что не собирался говорить:
- Я сложил с себя обязанности капитана корабля.
- И что? - спросил доктор.
Действительно - и что?
- Мы направляемся на Базу Звёздного Флота, - сказал Спок краю стола, перед которым стоял Маккой, и голос напоминал магнитофонную запись, - Я предстану перед трибуналом...
- И что? - повторил доктор, оборвав его на полуслове.
- Пока я командую на этом корабле, - с отчётливой ухмылкой в голосе сообщили за спиной вулканца, - Энтерпрайз будет лететь туда, куда я скажу. На одну миллиардную секунды Спок просто перестал существовать. Логика ничем не могла помочь. Это было просто... так... прекрасно... Спок резко развернулся и впился взглядом в улыбающееся лицо. Тело стряхнуло остатки контроля, и он стиснул руки Кирка, будто проверяя на прочность. Улыбающийся Джеймс Кирк никуда не исчез, и Спок ощутил, что сам улыбается как последний дурак.
- Джим! - непонятно зачем сказал он, и в охрипший голос прорвались бушевавшие в груди эмоции. Контроль вновь был утерян, но Спок позабыл обо всём на целую минуту, пока стоял здесь, на это невероятном, невозможном корабле, рядом с ожившим другом, которого он убил. Сейчас Спок был уже готов поверить даже в то, что именно в этой точке перехлестнулись миры живых и мёртвых, и мёртвые обрели плоть. Живую. Тёплую. Джим улыбался. Живой, дышащий, смеющийся Джим. Как всё-таки прекрасен этот мир. Сердца Спока задорно выколачивали какие-то весёлые пируэты, пока Джим не кивнул на Маккоя, довершая какое-то объяснение, которое огорошенный Спок благополучно пропустил. И натолкнувшись на ухмылку доктора он вспомнил о постоянном контроле, разжал пальцы и принял обычный сдержанный вид.
- Доктор.
Да. Но он вряд ли когда-нибудь забудет этот буйный весёлый перестук сердец. Что бы там ни было. Джеймс Т. Кирк продолжал жить. И мир был прекрасен.