История Вениты
Автор - Шейла Кларк
Перевод – Old Horta

Мои люди боятся друг друга. Если один из нас чувствует боль, то другие, входя с ним в контакт, тоже ощущают ее. Мы способны вылечивать болезни других, но раз это причиняет боль, то ради чего мы должны ее терпеть, если тот, кто страдает не является близким родственником?
Я никогда не узнаю как вианы сумели захватить меня, почему они выбрали меня. Я просто проснулась в странном месте и вианы находились поблизости.
Они издавали бессмысленные звуки; мой народ не умеет говорить. Постепенно, однако, я начала понимать значение этих звуков. Они хотели, чтобы я вылечила других… тяжелораненых. Мысль о боли, которую мне предстояло вынести, испугала меня. Они принесли двух мужчин. Те боялись, они не понимали, что с ними случилось. Вианы причинили им боль. Не знаю каким образом, но они  изувечили этих людей, нанесли им страшные раны. Как они решились так искалечить людей? Я пыталась помочь им, я пыталась…но была слишком напугана не вианами – а теми кому хотела помочь. Они боялись даже меня. Я отступила из-за их страхов, и они умерли.
На какое-то время после этого меня оставили в покое.
Потом появилось еще трое мужчин. Я немедленно ощутила, что они отличаются от двух предыдущих. У одного из них был небольшой порез на голове. Но если те двое мало внимания обращали на  раны друг друга, эти проявили беспокойство. Один из них даже попытался залечить порез, не слишком успешно. Другой… меня озадачил. Он явно чувствовал беспокойство и все же не выказывал его. Внешне он отличался от остальных – никого подобного ему видеть мне прежде не доводилось. Его уши были необычно заостренными.
Их беспокойство из-за раны друга – слово «друг» я нашла в их разуме, до конца не понимая, что же оно означает – вызвало во мне чувство, что я должна что-нибудь предпринять. Порез причинил боль, но не сильную. Они были удивлены тем, что я сделала – и благодарны. На удивление полны сочувствия. Они казалось, хотели помочь мне. Никто до этого не выражал желания мне помочь. Никто. С большим трудом я сосредоточилась, чтобы узнать, как они себя идентифицируют. Тот, кого я вылечила – остальные думали о нем как о Джиме. Другой, с острыми ушами – они звали его Споком; еще один был Боунз. Странные имена. Они дали имя и мне – Джем. Я старательно посылала им мысль, пытаясь предупредить, что вианы опасны. Но они не воспринимали ни мыслей, ни чувств. Спок коснулся меня - и я узнала многое из этого контакта, но и он не сумел понять меня.
У них были приборы, как у вианов, но их приборы, судя по всему, предоставляли им только информацию. Этими приборами Спок обнаружил выход. Они взяли меня с собой. Я пыталась понять зачем; почему они хотят помочь мне, чужаку, но не смогла. А вианы знали. Они появились, и я поняла, что наше спасение было иллюзией. Но никак не могла дать знать об этом моим… да, друзьям. Джим вернулся с вианами, надеясь, я это понимала, дать нам шанс спастись. Самопожертвование. Это было ново для меня. Когда иллюзия рассеялась, Спок и Боунз также поняли, что произошло, и присоединились к Джиму. Вианы сказали Джиму, что отпустят его друзей. И вновь я догадалась, что это уловка, но не могла сообщить об этом. Он согласился, и когда они уводили его, обернулся. И хотя он смотрел прямо на нас, нас он не видел. Затем мы очутились снова в моей тюрьме.
Джим вернулся в ужасном состоянии. Боунз и Спок кинулись к нему, их беспокойство, их… любовь были столь велики, что казалось, стали зримыми. Даже я почувствовала некоторую жалость к нему.
Тогда Боунз воззвал ко мне. Я понимала чего он хотел, и боялась. Боли… слабости… Нельзя было частично вылечить его. Исцеление должно быть полным, в противном случае наступит рецидив. Я боялась боли, но еще больше страшило незнание, достаточно ли у меня сил пережить последствия. К тому же я страшилась вианов – и не хотела умереть. Их беспокойство причиняло ментальную боль, симпатия и беспокойство помогли преодолеть страх. Я обязана была помочь Джиму. Боль была почти невыносима. Я отпрянула назад. Боунз вынудил вернуться. На этот раз я знала, что в моих силах вылечить Джима – и сделала это.
Несколько минут я была слишком слаба и не могла не то, что сесть - пошевелиться. Как только они убедились, что Джим вне опасности, они занялись мной. Я почувствовала их благодарность – и исцелилась.
Я начала переживать за них, зная, на что способны вианы; каков будет их следующий шаг? И они, конечно же, тут же появились. Они потребовали, чтобы Джим выбрал одного из друзей для очередных пыток. Они дали ему время подумать и помучиться, и тут Боунз каким то образом усыпил его.
Было неимоверно трудно понять их реакцию на угрозу вианов. Боунз хотел, чтобы Спок остался с Джимом, по видимости, для того чтобы помочь ему спастись… А Спок вел себя так как будто не собирался позволить Боунзу хоть что-нибудь сделать для себя. Я сосредоточилась на них. Я должна была знать, что они чувствуют. Боунз читался легко. Он намеревался спасти остальных. Он собирался пожертвовать чем угодно ради их спасения. Это была непривычная мысль для меня. Спока… было сложно понять. И мне пришлось дотронуться до него. Он переживал то же самое. В действительности, его чувства были  не менее сильными, но он хранил их на уровне почти недостижимом для обнаружения. И все же ни один из них не желал открыто признаться в своих чувствах. Я не могла понять почему. Как они могли иметь такие чувства и при этом скрывать их?
Боунз наблюдал за мной. Я поняла, что он читает по моему лицу, что чувствует Спок. Он приблизился и усыпил  Спока. Затем он ушел с вианами.
Джим и Спок спали недолго. Они беспокоились о Боунзе. И я знала, что у них были серьезные причины для этого. Между тем Спок продолжал исследовать прибор, захваченный у вианов; он хотел использовать его для нашего спасения. Теперь он был более доступен для восприятия. Он собирался переправить нас в надежное место, а сам остаться и попытаться помочь Боунзу. Джим, видимо догадался об этом – или возможно это было его собственным желанием – помочь другу, принявшему решение за него. Он предпочел идти за Боунзом.
Мы нашли его… привязанным… умирающим. Они бросились к нему – помочь, хоть как-то облегчить страдания. Я избегала контакта с его ранами. Пережить их было невозможно. Но те двое думали, что если я поддержу Боунза, то частично излечу его. А я никак не могла объяснить им, что мне это не по силам. Все – или ничего. Частичное излечение означало потраченные впустую усилия. Я ощущала горечь Спока, что он не умеет лечить так как могу я… Для него было почти привилегией пострадать за друга.
Боль как привилегия?
Джим попытался убедить меня помочь – вианы остановили его. Они запретили уговаривать меня. Я должна была решиться сама, по собственному желанию, а не по их просьбе.
Я очень хотела помочь им, даже несмотря на то что не получала от этого никакого удовлетворения. Это было больше желанием ослабить интенсивность боли, причиняемой их умами. Тем не менее, я знала, что они с удовольствием пожертвовали бы собой друг для друга.
Возможно, если бы мне дали время узнать их получше…
Их ментальные страдания усилились и достигли предела, который я уже не способна была вынести. Я нуждалась в их утешении и с тоской вспомнила о той благодарности, которую они излучали прежде. Приблизившись к Боунзу, я немедленно  вновь ощутила ее, благодарность за то что, по крайней мере, я пытаюсь помочь. Это придало мне силы противостоять боли. Но ненадолго. Прошло слишком мало времени после последней моей попытки. Мне надо было восстановить силы. Возможно, если бы я действовала быстрее… у меня был бы шанс оправиться хоть немного перед тем как вся мощь страдания обрушилась на меня…
Когда я вновь подошла к нему, у него оказалось достаточно сил, чтобы попытаться оттолкнуть меня. Я этого не могла понять. Он беспокоился и просил Джима позаботиться обо мне. Затем, я догадалась. Он боялся, что я могу умереть. Он предпочитал умереть сам, только чтобы не стать причиной моей смерти. А ведь я все еще была посторонней для него…
Джим обратился к вианам. Я все еще была озадачена, чтобы разобрать, что он сказал, но чтобы это ни было – оно заставило вианов вылечить Боунза.
Затем они забрали меня. Последний взгляд, адресованный моим друзьям, позволил мне увидеть как они счастливы; и они посылали мне вслед утешение и благодарность.
Я уснула. Когда я проснулась, вианов уже не было. Я лежу в безопасном месте незнакомого нового мира, ощущая рядом людей своей расы, и знаю каково мое предназначение. Я должна научить мой народ тому, что пострадать за того, кого любишь – не страшно. Что любовь достаточная награда, достаточное удовлетворение, какой бы жертва ни была.
Это будет нелегким делом. Но, размышляя о том наглядном уроке, который мне преподали, я уверена, что не отступлюсь. И, в конечном счете, добьюсь успеха.